ГОЛЕМ
Вильгельм фон Шольц

Вильгельм фон Шольц

Метки:

Вячеслав Короп

Вильгельм фон Шольц

(Wilhelm von Scholz, 15. 07. 1874-29. 05. 1969)

scholz.jpg

   Писатель родился 15 июля 1874 года в Берлине в семье последнего министра финансов при Бисмарке Адольфа фон Шольца. Выйдя в отставку, отец удалился в своё имение Зеехайм под Констанцем, которое Вильгельм всю свою долгую жизнь считал родиной.

   В Берлине, Лозанне, Киле Шольц изучал историю литературы, философию, психологию. В 1897 году он защитил в Мюнхене диссертацию об Аннет фон Дросте-Хюльзхоф, затем уехал в Веймар, где занялся исключительно писательской деятельностью. В Первую мировую войну Шольц служил в армии в офицерском чине, а с 1916 по 1922 годы занимал должности первого драматурга, режиссёра придворного театра в Штутгарте. В 1926 году его выбрали председателем секции по поэзии при Прусской академии искусств. После отставки Шольц поселился в имении Зеехайм, где прожил до самой смерти, наступившей 29 мая 1969 года.

   Он дебютировал стихами («Весенняя поездка», 1896 год), написанными под влиянием Рильке и Лилиенкрона, однако очень скоро он стал склоняться к изображению мистически-оккультного, мнимо-религиозного опыта из области между жизнью и смертью. Первый сборник подобных стихов, где беспрестанно повторяются как заклинание слова «тьма», «тень», вышел в Берлине в 1902 году под названием «Зеркало». Испытывая влияние Пауля Эрнста и подробно проанализировав драматургические произведения Фридриха Геббеля, Шольц обратился к неоклассицизму, течению, попытавшемуся оживить стилистические традиции немецкой классики. В своих драмах, строгих по форме и отчасти излишне подчёркивающих исторические реалии, он ориентировался на представления о жизненных ценностях авторитарного общества Германии эпохи императора Вильгельма. Эксперименты с языком и формой ему были чужды. Переломным пунктом, принесшим Шольцу успех в драматургии, стал выход в свет трагической истории о жизни еврея, принявшего христианство в эпоху средневековых погромов («Еврей из Констанца» 1905 год). Всемирный успех получила трагедия «Гонка с тенью» (1920 год), изображающая встречу некоего писателя с выдуманным им же главным персонажем его последнего произведения. В его главном романе «Перпетуа» (1926 год), разошедшемся большими тиражами, героиня, наделённая волшебными силами, ценой своей жизни спасает родную сестру от гибели на костре.

   В период национал-социализма в Германии Шольц выпускал прежде всего антологии, литературные переработки, автобиографические работы и стихи, в которых наряду с прочим прославлял национал-социализм и Адольфа Гитлера. Предвидя критику своих проеврейских произведений (например, «Путь в Илок», 1930 год), он в 1939 году в книге воспоминаний «На Ильме и Изаре» выступил с однозначно антисемитскими признаниями. Здесь он вдруг заговорил о «ростовщической эксплуатации немецкого народа евреями» и извинялся за свои прежние высказывания: «Тогда я был по-юношески незрел, отнюдь не в силах распознать и правильно оценить растущее еврейское господство в науке, искусстве, общественной жизни... И, разумеется, никто тогда не догадывался о рождении человека, который освободит Германию от насаждения и засилья инородцев, который вернёт немецкому народу его землю, власть, собственность и призвание!... Я тоже долго не представлял себе очевидное, чёткое решение еврейского вопроса.»

   Содержание драмы «Еврей из Констанца» он повернул в противоположную сторону: здесь якобы уже ощущалась и находила отображение «полная несовместимость евреев с нашим народом».

   Шольц, награждённый в 1932 году медалью имени Гёте, в 1944 году получил титул почётного доктора Гейдельбергского университтета, а чуть позже ещё и «почётный дар» министерства пропаганды в денежном выражении.

   В 1949 году он стал президентом союза немецких драматургов и композиторов (в 1951 году почётный президент), но, невзирая на дальнейшие награды и почести, регулярно попадал под перекрёстный огонь критики. Премию города Констанц за лучший аттестат зрелости, учреждённую в его честь, в 1989 году отменили под давлением энергичных протестов общественности.

   По ту сторону драм, баллад, стихотворений в обширном наследии Шольца, имеющем заметный консервативный уклон, расположился маленький сектор мистических, фантастических рассказов, вошедших в сборники «Нереальные» (1916 год) и «Промежуточная область» (1922 год). Рисуя небывалые, загадочно-таинственные происшествия или недостоверные факты по сути из сферы сверхъестественного, оккультного, Шольц видит свою задачу в попытке развить чувствительность к тайнам души и подпороговому содержанию сознания, придать необъяснимому высший метафизический смысл, случайности - судьбоносное значение. Это желание вскрыть тайные связи, проникнуть в промежуточную область между реальностью и сверхреальностью, связать чувственный мир с сверхъестественным в высшее, лишь смутно предполагаемое единство определяет (в более сильной степени, чем у другого неоклассика, Пауля Эрнста) выбор материала Шольца в пользу метафизического пограничного опыта и оккультных феноменов. Однако же как дитя естественнонаучного рационализма он не познаёт мистическое, а лишь является его хронистом, созерцателем и художником, не в силах вырваться из тюремных оков земного. Шольц не предлагает объяснений, ни рациональных, ни иррациональных, редко (да и то лишь в более слабых текстах) пускается в чисто спекулятивные объяснения. При всей склонности к сверхъестественному и парапсихологическому, он избегает хаоса абсурдно-гротескной оккультной области или спиритизма. Эффект страха для него – не самоцель. Он добивается воздействия, основываясь на психологии, вне зависимости от широты понимания этого термина, и твёрдо придерживаясь традиционной формы.

   Экстремальные психологические ситуации и странности поведения стоят в центре уже его раннего сборника новелл «Нереальные» (1916 год), включающего, наряду с прочим юмористический рассказ об «искусстве переселения душ», в котором демоны и, в конце концов, человек-колдун пробираются в тела умерших и учиняют большой переполох.

   Привидения, духи и сверхъестественное берут верх лишь в сборнике рассказов «Промежуточная область» (1922 год). Прежде всего «история с привидениями» «Голова в окне» являет собой оформленное выражение мистических, телепатических взаимоотношений между двумя совершенно незнакомыми друг с другом людьми. Один из них, немецкий художник, живущий под Римом, возвращаясь домой в полночь, смутно видит идущего впереди человека с бородой. Затем тот сворачивает в переулок. В ту же самую ночь художник пробует, правда, безуспешно, набросать эскиз для картины, идея которой внезапно превращается в сцену ночного нападения двух мужчин на одинокую жертву. Когда художник глубокой ночью пробуждается от запутанных сновидений, его собака без единого звука обращает внимание хозяина на окровавленную, с искажённым от страха лицом, молящую о помощи голову незнакомца за окном ателье (снаружи недоступном). Сразу после этого голова беззвучно растекается. Поиски вокруг дома заканчиваются ничем. Пёс рвётся искать что-то под открытым небом, но напуганный хозяин не поддаётся, приписывая, очевидно, привидевшееся во сне перевозбуждённым нервам. Поутру он подрисовывает хорошо запомнившуюся голову к туловищу жертвы нападения на картине, а вскоре невольно узнаёт об убийстве того самого незнакомца двумя разбойниками ночью в переулке как раз в момент видения. Убитый – пастух, вечно растрёпанный чудак, которому приписывали дар провидения - предчувствовал намерения грабителей напасть на художника и, хотя спас жизнь последнему, сам пал жертвой преступления, будучи принятым за другого. Видение было криком о спасении, желанием заставить ближнего прийти на помощь. Художник, обитавший скорее в сферах эстетических, чем жизненно-практических, не понял послания. Попытки рационального объяснения – такие, как случайное совпадение, ясновидческое предвидение пастухом плана убийства или видение художника, происходящее из подсознательной области памяти – оказываются недостаточны, когда встреча, предвосхищая события, ведёт к новой концепции картины, представляющую нападение, а пёс, неподвластный видениям и грёзам, гарантирует реальность привидевшегося и понимает смысл последнего лучше, чем хозяин. Хотя Шольц сознательно отказывается от более глубокого объяснения, с помощью гипотезы о об утраченной способности душ общаться напрямую, внесловесно (в данном случае связь укрепляется ещё и обменом судеб), формируется возможное толкование.

   Похожие предчувствия души, котораая приобретает дар сверхъестественного общения в результате связи с судьбой, изображает рассказ «Предупреждение»: к двум пассажирам скорого поезда подсаживаются четыре господина, числившиеся как давно умершие. Со словами «конечно, выходим» пассажиры покидают купе, следуя внутреннему предупреждению, и сходят на следующей на станции с поезда, который чуть позже терпит крушение в туннеле.

   Мистическую, сверхъестественную тесную связь двух бывших влюблённых приоткрывает рассказ «Портрет», в котором образ возлюбленной сходит с портрета к смертному одру брошенного любовника: проявление стойкой страсти, подтверждаемой также письмом.

   Наконец, в психоаналитическом направлении расположена история с привидениями «Близость». Некая женщина, ощущаемая лишь как призрачное присутствие, о которой герой не может составить себе никакого представления, вмешивается в его отношения с женщинами. Вновь отыскавшийся портрет покойной матери, память о которой отец пытался загасить всеми средствами, как материализация неизвестного высвобождает призрак подсознательной связи с ней, противившейся каждой новой избраннице сына до тех пор, пока она не получила признание.

   Подобное вскрытие таинственных причинных связей отличает истории с привидениями Шольца от страшных историй, где ужас выступает как самоцель и которые тут же забываются, как только наступила развязка. Духи и призраки Шольца - не передвижные декорации комнаты страха. Они – знаки и аббревиатуры метафизической коммуникации души, не абстрактно провозглашаемой, а находящей выражение в поэтической картине и выходящей даже за пределы смерти. Сюрреализм его творческой фантазии, обитающей в предельно реальной среде, является не свободной формой игры в лишённом связей пространстве, а идеалистическим постулатом возвышенного и всеобъемлющего толкования бытия по ту сторону пространства и времени, внутри и снаружи, вчера и сегодня. В этом состоял его вклад в литературу сверхъестественного.

   Можно лишь сожалеть, что рассказы Вильгельма фон Шольца сегодня забыты. Некоторые из его работ достигают незаурядной интенсивности воздействия, занимая достойное место в литературе немецкого языкового пространства. Кроме выше упомянутых двух сборников к жанру таинственного можно отнести эссе писателя: «Только случайности» (1960 год, сборник содержит особенно известное эссе «Случайность», написанное в 1924 году). В его творчестве проглядывает некое сходство с работами датчанки Бликсен.

twitter.com facebook.com vkontakte.ru ya.ru myspace.com digg.com blogger.com liveinternet.ru livejournal.ru memori.ru google.com del.icio.us
Оставьте комментарий!

Комментарий будет опубликован после проверки

Имя и сайт используются только при регистрации

(обязательно)