ГОЛЕМ

Парадигма

Метки:

- Парадигма. – Сказал дракон. - Все дело в парадигме. Принято считать, что дракон обязан быть злым, и потому благое дело – убить его. – У дракона было интеллигентное лицо и пронзительные зеленые глаза.

- Вовсе нет. Мне встречались истории, где дракон был добрым, а человек, убивший его – сволочью. – Вообще-то ему не встречались такие истории, он просто выдумал это только что и убедил себя, что это действительно так.

- Дракон, - поправил дракон мягко, - не обязан быть добрым. Он вообще никому ничего не обязан… Джорж. Могу я называть тебя так?

Скажи мне – ты ведь знал Мари?

- Да. – сказал Джорж и почувствовал, что голос предательски его не слушается.

- А! Давно?

- Мы дружили… в детстве.

На лице дракона промелькнуло что-то подобное скуке.

- Сказать по правде, нечто подобное я и предполагал.

Он пошевелил хвостом, и трое маленьких драконят, висевшие на нем, подлетели кверху, а потом с восторженным клекотом вцепились в игрушку сызнова. У всех троих были смышленые зеленые глаза.

- Зачем ты украл Марию?

- Затем же, зачем и люди. Инстинкт размножения.

Джорж облизал губы. Вопрос казался слишком банальным, а он уже понял, что на простые ответы рассчитывать не приходится.

- Но почему ты не… не взял себе… женщину из своего племени? Драконицу?

Губы дракона сложились в сардоническую усмешку.

- Потому что драконы, мальчик, слишком долго живут на свете. В них слишком много мертвой крови… Дракон не зачинает от дракона. Дракон может зачать дитя только с человеком.

- Но зачем ты ее украл? Разве нельзя было как-то.. договориться? Я слышал, у вас – у драконов – часто бывают большие сокровища…

- А кто тебе сказал, что я ее украл?

По правде сказать, украсть он ее не украл, по своей воле пошла, - но свел со двора точно.

- Драконы вообще очень тщательно выбирают себе женщин. И, заметь, это все ложь, что выбирают красивых. Как раз нет. Драконы часто выбирают некрасивых и одиноких.

Вообще-то нет. Драконы вообще не придерживаются каких-либо правил. Мария была не первой его женщиной – а первая была как раз такой: сказочно красивой и такой же невероятно своенравной. Но он не любил ее. А Марию любил. И теперь ему надо было подумать, кто о ней позаботиться.

- А охотники?

- Охотники? – Кажется, дракон не сразу понял, о чем он. А когда понял, сцепил на животе когтистые трехпалые лапы и произнес безмятежно: – Я их съел.

Пространство вокруг Джорджа стало звенящим и осязаемым и все вещи приобрели отчетливую, бьющую в виски достоверность, как всегда бывает перед началом боя, когда жизнь зависит от правильности оценки расстояния между тобой и противником и того предмета, которым ты можешь его ударить. Он осознал себя, свои согнутые колени, меч за поясом, теплое дерево, прильнувшее к его спине, фарфоровую ручку чайной чашки в пальцах и время, необходимое для ответной реакции. Если честно, он впервые понял, что хозяин дома – его враг, хитрый, безжалостный… бесчеловечный, бо человеком он не был. Из груди вместе с дыханием вышли слова «А я?» и остались висеть в воздухе.

Дракон секунду смотрел на него своим цепким взглядом. Потом устроился поудобнее и устало прикрыл глаза – и наваждение сгинуло.

- А ты просто невоспитанный юнец, не знающий правил вежества. Кто, вместо того, чтобы ждать меня для поединка в чистом поле, вламывается ко мне в дом, когда мы с женой пьем пятичасовой чай… Не мог же я загрызть тебя на глазах у Мари.

Да, он должен признаться – он был готов ко многому, но только не к тому, что увидел. Когда он откинул полог, служивший входом драконьему жилищу, глазам его предстала уютно обставленная комната вполне в человеческом духе. Дракон, в домашнем халате, сидел в большом темном кресле в глубине стола; его хвост кольцами тянулся под ним, и в них, повизгивая, играли разноцветные драконята – точно не люди, но и не драконы, и, к своему ужасу, он понял, что они чем-то походили на Марию. Мария, в простом, но чистом и опрятном домотканом платье стояла рядом, с большим чайником в руках. Она узнала его. Затем ее губы раскрылись, и глаза - ее большие темные глаза - медленно наполнились предчувствием неотвратимого горя. Потом руки у нее задрожали, и крышка чайника стала биться о горлышко. Тень от вошедшего падала внутрь, и маленькие дети-драконы боязливо отползали от нее.

Хозяин дома посмотрел на него так, словно давно его ждал.

«Что же вы стоите в дверях. Мари, налей гостю чаю».

- А потом, у меня есть к тебе дело. Я хочу, чтобы ты позаботился о Мари.

Он позаботится о Мари, думал дракон, позаботится, молодой влюбленный дурачок, впрочем, нет, такой ли молодой, такой ли… где он был все эти годы, что Мария жила у него? (Джордж был младше Марии, и она была его первой, еще детской, любовью - но отец его впал в немилость, и он взрослел вдалеке от двора, в поместьях в далекой провинции, потом в свите посла, шесть лет плавал офицером на галере – и все эти годы не знал, что змий, живший в пустыне, утащил Марию в свое логово). Наверняка он женится на Мари, как же жаль отдавать ему ее – но так уж повелось у рода людского, что мужчина защищает лишь ту женщину, что спит с ним в одной постели… Дракон надеялся на кого-нибудь из братьев Марии – но те не спешили выручать сестру. Их глаза встретились – и оба стали печальны.

- Незачем. Ты о ней позаботишься. Я не хочу убивать тебя.

- Хха-аа!…

И тут дракон улыбнулся. Улыбнулся во всю свою огромную челюсть, и черные усы, обрамлявшие ее, встали дыбом. В ноздрях у него замерцало пламя, и он, шумно выдохнув, выпустил из ноздрей дымки и наполнил комнату запахом гари.

- Убить меня! Понимаешь ли ты, с кем ты говоришь, человек? Я потомок тех царей, что царствовали на земле еще задолго до того, как ваш жалкий род появился здесь из-за греха Адама! - дракон замолчал и глаза и ноздри его медленно погасли. – Убить меня… ты насмешил меня, человек… Нет, дело совсем не в этом. Видишь ли, драконы, когда вырастают, съедают своих родителей… ну или хотя бы одного. Если другой в это время успеет убежать. – Он снова подкинул детей на хвосте – так человеческий папа качает ребенка на ноге. Он вспомнил, как Мария носила их на руках, пока у них не прорезались зубы и они могли сосать ее грудь. При воспоминании о соблазнительной наготе жены по его коже прошла томительная дрожь, и чешуйки над ней встопорщились. Дракон выпустил из ноздрей струйки дыма.

- А разве они не могут… ну… убежать вместе?

- Это невозможно.

- Невозможно почему?

- Ты не дракон, человек… вряд ли я смогу объяснить тебе.

- Но тогда… зачем драконы рождают детей?

- Молодые драконы детей не рождают.

Молодые драконы совокупляются с драконицами ради забавы. Но соития эти бесплодны. Редко когда драконица зачнет и выкинет ублюдочное дитя – уродливый, беспомощный, бесформенный комочек плоти. Обычно драконы сами пожирают его – потому что если оно вырастает, то станет позором для породивших.

- Значит, детей рождают только старые драконы?

- Драконы живут долго. Но со временем и они начинают осознавать свою конечность - и тогда желание продолжить себя становится сильнее смерти.

- И дракон рождает дитя? Даже зная, что он при этом погибнет?

- А у вас разве родители умирают не раньше, чем дети?

И пока Джорж думал, что ответить, - скрипнула кожа упавшего полога, и в комнату вошла золотокожая женщина. Джорж выронил чашку, и во рту у него пересохло, и он смотрел на нее, а она – на него, несколько мгновений, не отрываясь, а потом она повернулась к дракону, рот ее раскрылся - и из ее горла вырвались звуки, похожие на орлиный клекот.

Дракон ответил ей длинной переливчатой фразой на том же языке.

Она повернулась, еще раз долго посмотрела на него – и вышла.

Джорж не мог отвести взгляда от того места, где она скрылась. Он вдруг подумал – а так ли он любит царевну Марию? – и ему стало горько.

- Видел? – сказал дракон самодовольно. – Моя старшая дочь.

Признаю – невероятно похожа на мать. А мать ее была красавица.

Это правда. Если честно признаться, он долго размышлял – кому из них сохранить жизнь. Но человеческий век так краток – а она прожила почти треть от него. А их дочь была молода. И потом, он не любил ее.

- А… как ее зовут?

- Зовут? По-вашему, это будет… Нивис.

- А она… - голос его прервался. Он хотел спросить – может ли быть, чтобы дочери дракона нравился человек, но не мог подобрать слов. Сидел и вертел в руках чашечку.

- Она. – Авторитетно подтвердил дракон и кивнул.

Мало же ты видел женщин, думал дракон, мало же ты видел женщин, если прельстился дочерью дракона! (Он был неправ, Джорж видел достаточно женщин, чтобы не обольщаться их чарами, и виной была не его неопытность, но, если бы дракон спросил, что – Джорж вряд ли смог бы ответить, потому что сам он, наверно, поразмыслив, сказал бы, что всему виной воля Божья – но воля Божья это такое понятие, какое человек вряд ли объяснит дракону.) А ты-то думал, что любишь Мари, бедный дурачок! Все эти годы. Но ты не любил ее. Никогда не любил ее так, как я. А теперь твои мысли заняты другой, и ты в смятении, будто бы предал сам себя.

Теперь Мари будет тебе как сестра, подумал дракон. И эта мысль сделала его счастливым.

Джордж сглотнул.

- Неужели ничего нельзя сделать?

- Сделать что, человек? – Отозвался дракон безмятежно. – Свои же драконы меня засмеют. У меня взрослая дочь. А я еще жив.

Он прикрыл зеленые глаза набрякшими веками и заговорил спокойно и тихо.

- Ты поселишься здесь неподалеку. Будешь часто бывать у нас. Мария будет тебе рада. А там, глядишь, и с дочерью моей сладишь…Так пройдет три-четыре года. Когда срок настанет, я заберу детей и уйду. Позаботься, пожалуйста, о Мари.

Хороший мальчик, думал дракон, порядочный, честный. Он позаботится о Мари и сделает ему внуков. Ну, а потом… что ж, кем-то приходится жертвовать. Как показывает опыт, именно честные люди наименее жизнеспособны.

С этой мыслью дракон уснул; и Мария, глядя на мужа, впервые за много дней спящего глубоко и безмятежно, почти успокоилась.

Когда Георгий Лонгин, сотник претории Галиполи, три года спустя вернулся из пустыни вместе с царевной Марией и красавицей-чужестранкой, все уже забыли о нем и думать. Тогда же в долине нашли растерзанное тело старого дракона. Рассказы о его подвиге, однако ж, вскоре расползлись по свету. В пути они обрастали новыми подробностями: говорили, например, что Георгий истребил дракона не где-нибудь, а на площади перед дворцом, пред лицем Императора, куда пригнал змия силой святой молитвы. Потом стали говорить, что это сама царевна Мария привела змея на площадь – по Божьему произволению привязанным на ее кушачке, аки собачка. Сам же Георгий на все вопросы неизменно отвечал одно: «Волею Божией!» и более ничего не прибавлял. Он женился на чужестранке, которую привел из пустыни, и жил с ней долго и счастливо - не смотря на то, что Господь не благословил их брак детьми.

Царевна Мария так и не вышла замуж. Она никогда никому не рассказывала о том, что было с ней в пещере у змия – но, видно, велико было горе, что она там натерпелась, потому что в благодарность Господу за свое спасение вскоре после своего возвращения она ушла она в монастырь, где и жила до самой смерти. Скончалась она в почтенные года, делами своими заслужив себе многую славу.

Нашлись, однако, и такие, кто не верили в рассказы о подвигах Георгия и злословили – дескать, потому не пошла замуж принцесса Мария, что утеряла свое девство то ли с драконом, то ли с сотником Лонгиным; а дети, которых этот сотник с женой позже усыновили, и есть те, которых принцесса Мария на стороне прижила. Но Господь хранит город Галиполи и сердца его жителей в чистоте; и потому мало нашлось тех, кто поверил этим злым языкам.

twitter.com facebook.com vkontakte.ru ya.ru myspace.com digg.com blogger.com liveinternet.ru livejournal.ru memori.ru google.com del.icio.us
Оставьте комментарий!

Комментарий будет опубликован после проверки

Имя и сайт используются только при регистрации

(обязательно)