ГОЛЕМ
Свинья

Свинья

Томас ОУЭН

СВИНЬЯ

Бледные и жирные свиньи, проколотые ржавым острием...

ДЖОЙС МАНСОР

   Туман не рассеивался. Напротив, неодолимо сгущался. Полосы более разреженные жадно поглощались пеленой, и сдвоенные светлые кольца фар плясали на белой, воздвигнутой в ночи стене. Вести машину становилось все более опасно. Белые, легкие, влажные хлопья, рожденные невесть где, в каких-то оврагах, неслышно собирались, стягивались в плотную, непроницаемую массу.
   Артур Кроули резко сбавил скорость. Каждый момент надо было тормозить перед воображаемым препятствием. Чудился то грузовик, то дерево посреди дороги, то объекты совсем маловероятные: катер, катафалк, группа скаутов на велосипедах...
   Он чувствовал, что не может более выносить изнуряющего напряжения. Продолжать путь было утомительно и страшно. Да и куда он доедет среди ночи? Он еще более сбавил ход и решил остановиться в любом мало-мальски подходящем месте.
   Ему неожиданно повезло. Справа, на небольшом расстоянии от шоссе, неоновая вывеска замаячила в тумане. Он свернул и поехал по разбитой булыжной дороге вдоль вспаханной полосы.
   Вывеска гласила: "Красный мак". Это был довольно объемистый коттедж недавней постройки, возведенной, очевидно, на территории старой фермы - там в глубине, ее строения поднимались в тумане мрачными смутными кубическими блоками.
   Артур Кроули ехал согласно стрелке, указующей "паркинг". На бетонной площадке в одиночестве пребывал черный автомобиль. Кроули поставил свою машину рядом, погасил фары, и тьма сразу обступила его со всех сторон. Понемногу забрезжил странный серый полумрак. Когда он хлопнул дверцей, занавеска в окве коттеджа отодвинулась и кто-то выглянул.
   Это помогло сориентироваться, он зашагал по мощеной кирпичом дорожке и открыл дверь. Обычное бистро, каких множество на всех трассах. Лакированная стойка, ряды бутылок с крикливыми этикетками, музыкальный аппарат с механической сменой пластинок, блестящий, словно электрическая кухонная плита, откуда вылетало нечто бравурное и назойливое. Несколько столиков, покрытых клеенкой в красно-белую клетку. Под потолком тянулись балки слишком светлого дерева.
   Артур Кроули закрыл за собой дверь и постоял немного, разглядывая помещение, смешанная деревенско-американизированная атмосфера коего производила довольно жалкое впечатление.
   Облокотившись на стол возле стойки, женщина, еще молодая - хозяйка, судя по всему - болтала с клиентом. Она была полная, аппетитная, с пышной черной прической и заметной бородавкой на щеке. Ее глаза, несмотря на утомленность, сверкали озорством. Клиент - здоровенный рыжий детина с кожей добротного кирпичного оттенка, толстыми губами и низким лбом - напоминал персонаж с картины голландского экспрессиониста. Он вяло потряхивал игральными костями и время от времени бросал их в бэкет, обтянутый зеленым сукном. Артур Кроули приблизился к стойке и поздоровался. Женщина молча подняла на него глаза. Он спросил пива.
   Хозяйка дружески похлопала по сытой щеке партнера и принялась обслуживать явно неожиданного клиента.
   Пока она открывала бутылку, Кроули осведомился, нет ли свободной комнаты. Она громко засмеялась и обернулась к рыжему:
   - Он не прочь переночевать.
   Но флегматичный игрок не шевельнулся и продолжал о чем-то мечтать, подперев щеку ладонью.
   - Прошу прощения, - кивнула она озадаченному Артуру Кроули, - но здесь, видите ли, не отель.
   Она старалась изъясняться галантно и поспешила добавить:
   - Вы понимаете, что я хочу сказать? Впрочем, если вы не очень требовательны, можно устроить.
   Он объяснил, что был вынужден остановиться из-за тумана и намерен уехать рано утром.
   - Отлично. Я покажу вам комнату. Несите ваши вещи. А этот брюзга пусть поскучает.
   В скором времени Артур Кроули получил на ночь не слишком уютную, холодную, но опрятную комнату Он проверил постель по своей дорожной привычке и обнаружил вполне чистые и немного влажные простыни. Хозяйка посматривала на него, двусмысленно улыбаясь:
   - Подойдет?
   - Благодарю. Все прекрасно.
   - Вы не собираетесь ложиться сейчас? Не надо ли поправить постель?
   - Нет, я пойду выпить свой стакан и не прочь съесть что-нибудь. Если, конечно, найдется.
   - Здесь кончается тем, что всегда все находится...
   Пока они спускались по лестнице, входная дверь шумно распахнулась и вошли трое мужчин, громко разговаривая и перебрасываясь острыми словечками. Они окружили хозяйку, фамильярно приветствуя ее и расточая ей любезности порой весьма смелого характера.
   Рыжий здоровяк, который их, очевидно, хорошо знал, пошел к ним с протянутой красной пятерней и неуклюже мотнул головой в сторону приезжего: потише, мол...
   - Порядок, порядок, - успокоил его главный весельчак. - Не беспокойся, мы люди тихие, вежливые.
   Все миролюбиво устроились за стойкой и быстро познакомились с Артуром Кроули.
   Выпили по нескольку стаканов, пошутили, посмеялись. Потом один из новоприбывших объявил:
   - А теперь сыграем в свинью.
   И потребовал бэкет и кости. Хозяйка настороженно подняла брови, как бы вопрошая: "А как быть с этим типом?", но инициатор ничуть не смутился, а, напротив, спросил Кроули:
   - Вы сыграете с нами?
   - Хорошо. А какова ставка?
   - Это секрет.
   - А все-таки?
   - Выигравший получает право лицезреть свинью.
   - Что вы имеете в виду?
   - Узнаете, если выиграете.
   Артур Кроули был заинтригован. Он сел играть и выиграл.

***

   Хозяйка вывела его наружу. Они прошли по мощенному кирпичом двору, направляясь к строениям фермы, которые плохо различались в темноте.
   Он почувствовал, что ему в руку суют фонарик.
   - Батарейка садится, - шепнула она. - Экономьте.
   Он щелкнул кнопкой, светлый кружок просверлил туман и метнулся по стене.
   - Это здесь. Я вас оставляю.
   Он хотел ее удержать, но она исчезла в темноте. Секундой позже дверь коттеджа открылась, плеснув немного света в ночной туман, и захлопнулась.
   Перед ним тускло белело известковыми стенами крытое гумно с дощатым навесом над дверью. Внутри он смог разглядеть подвешенную на гвоздь лестницу бочки, кучу пустых бутылок, доски, лейки и даже дамский велосипед.
   В глубине виднелась низкая дверь. Свинарник, без сомнения. Он подошел и снял щеколду.
   Горло перехватило от резкого зловонья. Луч фонарика скользнул по соломе и по розово-бледной массе очертания которой поначалу он плохо различал. Да и через минуту он еще сомневался, возможно ли это.
   На соломе, свернувшись калачиком, лежала голая женщина средних лет, белокурая, судя по страшным грязным лохмам. У нее были мясистые плечи и большой жирный зад. Она тяжело спала, дыхание с присвистом вырывалось из открытого рта и шевелило солому.
   Артур Кроули не знал, что и думать, охваченный отвращением, изумлением, состраданием и еще Бог знает чем. Потревоженная неожиданным светом женщина потянулась, засопела, попыталась приподнять голову...
   Он погасил фонарик и побежал к выходу.
   Кто эта несчастная? Что она там делает? Для какой мерзкой потехи она там валяется? Как вообще возможны такие вещи?
   Он вернулся в бистро подавленный и мрачный. Присутствующие сразу угадали его состояние.
   - Что-то скоро, - фыркнула хозяйка.
   - Она спала? - спросил рыжий.
   - Вы небось не догадались поднять ее на четыре лапы? - посочувствовал другой. - Там за дверью есть палка с гвоздем для прокола туши. Она бы тогда живо вскочила на локти и колени.
   Артур Кроули молчал. Что он мог сказать? Он повернулся к лестнице.
   - Словом, - заметил еще кто-то, - испортили вы спектакль.
   - С первого раза каждый может сплоховать, - рассудила хозяйка.

***

   Он вошел в свою комнату. Его тошнило, и хотелось плакать. Разделся и лег в холодную постель.
   Снизу доносился хохот. Потешались над ним, безусловно. Потом он услышал, как несколько человек пересекли двор, влезли в гумно, потом опять хохот и визг...
   Он стал представлять, что могли сделать "свинье". Эта жалкая, отвратительная сцена преследовала его всю ночь.
   Его травмированное воображение заполняло сон кошмарами, грустными и душераздирающими. Нерешительность, порожденная шоком, превратилась в отчаянную оскорбительную трусость. Он чуть ли не обвинял себя в судьбе затравленного существа, низведенного до житья в хлеву.
   Он все время видел эту бледную, жирную, содрогающуюся плоть, бесстыдно раскинутую на соломе. Она ползла к нему, упираясь коленями и ладонями, рыдая, разрываясь в дебильной патетике. Он рвался ей помочь... и отворачивался, задыхаясь от презренной брезгливости.
   "Свинья" подползла к постели, обхватила его икры мягкими, жадными розовыми руками, взгромоздившись подле него, прижалась, завизжала, захрюкала от счастья... К этому визгу и хрюканью примешался осатанелый хохот его новых компаньонов, которые толпились за дверью и поочередно глазели в замочную скважину.

***

   Артур Кроули проснулся на рассвете, вероятно, от запаха свежего кофе. Выглянув в окно, он с удовольствием убедился, что туман совершенно рассеялся. Он с некоторым любопытством созерцал незнакомый, в сущности, пейзаж: монотонная равнина, перерезанная кое-где проволочными оградами, уходила в необъятную даль, и на горизонте только виднелись деревья, похожие на ивы.
   Он отвлекался от горизонта, посмотрел на двор и увидел гумно, куда он, к стыду своему, проник несколько часов назад. Его передернуло от злости и отвращения. Как вообще возможно, чтобы затеи такого рода творились явно и никто не сообщил властям? Несмотря на исключительную верность принципу никогда не вмешиваться в чужие дела, он почувствовал, что сегодня особый случай. Пусть это на какое-то время задержит его поездку. Он выдаст полиции гнусный секрет этих людей, что в тысячу раз лучше молчаливого соучастия. Он собрал вещи и спустился. Хозяйка в цветастом утреннем платье дружелюбно поздоровалась и спросила, как ему спалось. Подать ли ему бекон или яичницу с ветчиной?
   - Не надо ветчины! Не надо бекона!
   Его затрясло. Его, верно, всегда будет трясти при одном их упоминании.
   - Яйцо вкрутую, хлеб и кофе, побольше кофе!
   Пока готовился завтрак, он вышел уложить вещи в машину. Странно, как изменилась округа. Каким колдовством туман и ночь преобразили эти мирные места в гибельную западню?
   Из кустов вдоль дороги доносился деловой птичий щебет. Норовистая малолитражка обогнала красный грузовик с прицепом. Послышался собачий лай...
   Он зашагал по мощенному кирпичному двору. Гумно неодолимо влекло его. Он уступил искушению и толкнул дверь. Несомненно, то самое место. И земляной пол тот же - песок, перемешанный с глиной. Вот и лестница на стене, доски, бочки, пластмассовая лейка, бутылки...
   Он толкнул низенькую дверь, и в лицо знакомо пахнуло прелью, соломой, навозом. В боковое оконце свободно проникал свет...
   Громадная свинья, ворча, поднялась с подстилки, повернула к нему рыло. В ее глазах, прикрытых жесткими белыми ресницами, блеснул мрачный, лукавый огонек.
   - Завтрак на столе, - послышался голос хозяйки.
   Он вышел, пятясь, почему-то до смерти страшась повернуться к свинье спиной. На солнечном пороге он усмехнулся: какую дикую двойственность придает освещение даже пустяковым предметам и существам! Ночь и солнце - какая разница, ночь и солнце... Но это здравое рассуждение утешило его только наполовину.
   - Кофе! - снова крикнула хозяйка.
   В последний раз он бросил взгляд на полуоткрытую дверь, чтобы никогда больше не забивать голову подобной чепухой. Свинья мирно лежала на боку, выпятив огромное брюхо.
   Все тихо и мирно. Очевидно, это его воображение сыграло с ним злую шутку. И однако...
   И однако, куда девался дамский велосипед, прислоненный к стене?

Пер. с франц. Е. В. Головина














































































twitter.com facebook.com vkontakte.ru ya.ru myspace.com digg.com blogger.com liveinternet.ru livejournal.ru memori.ru google.com del.icio.us
Оставьте комментарий!

Комментарий будет опубликован после проверки

Имя и сайт используются только при регистрации

(обязательно)