ПОЛУНОЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК
Привал в Упите

Привал в Упите

Адам МИЦКЕВИЧ

ПРИВАЛ В УПИТЕ

(Истинное происшествие)

Упита встарь была богата, знаменита,

Теперь забыли все, что где-то есть Упита:

Одна часовенка, десяток жалких хат;

Где шумный рынок был, одни грибы торчат;

Где были вал и мост преградой силе вражьей,

Крапива и лопух стоят теперь на страже;

Где замок высился на темени холма,

Стоит среди руин убогая корчма.

Застряв в Упите, я забрел в корчму без цели

И за людьми следил, что за столом сидели.

Сидело трое там. Один - старик седой -

В конфедератке был да с саблею кривой;

Жупан его был пепельного цвета,

Бог весть какой он был в былые лета;

Усы предлинные, как в августовский век...

С ним рядом молодой сидел там человек.

Из грубого сукна, но модного покроя

На нем был фрак. То чуб он теребил рукою,

То кистью сапога играл, труня притом

Над дьяконом в плаще предлинном и с крестом.

Четвертый был корчмарь. Старик в конфедератке

Ему и говорит: "С тебя, что ж, взятки гладки,

Покойником тебя пугать не стану я.

Но с вами об заклад побьюсь я, кумовья, -

Пускай найдет приют Сицинский на кладбище,

Корчмарь поставит мед! Не правда ли, дружище?"

Корчмарь кивнул в ответ. Я всполошился весь.

"Простите, - я спросил, - ужель Сицинский здесь?"

"Да, разговор о нем, - сказал старик в жупане, -

Извольте, изложу все по порядку, пане.

Громадный замок был там, где корчма стоит,

И в нем Сицинский жил, богат и именит.

Был связан узами со знатными родами,

Был вечно окружен друзьями и льстецами.

На сеймиках всегда имел он большинство,

Диктаторствовал там, все слушались его,

С вельможами держал себя запанибрата.

Для выгоды своей не раз топил магната.

Но дольше спесь его никто стерпеть не мог,

На сеймике одном ему был дан урок:

Сицинский избранным себя уже считает,

Благодарит за честь, к себе на пир сзывает,

Как сейма высшего почтенный депутат, -

Но голоса сочли. И что же? Шах и мат!

Сицинский в бешенстве. За это оскорбленье

Он шляхте страшное изобретает мщенье.

Всех на обед созвал, и сеймик весь пришел.

Вино лилось рекой, от яств ломился стол.

Но были вина все настояны на зелье.

И пьяной дракою закончилось веселье.

Кто саблей действует, кто просто кулаком

Наотмашь, что есть сил, - Гоморра и Содом!

Дрались отчаянно, и битва продолжалась,

Пока ни одного в живых там не осталось.

Сицинский не успел упиться торжеством:

Вдруг молния сожгла его, семью и дом.

Как некогда Аякс, прикованный к вулкану,

Сгорел в огне живьем преступник окаянный".

"Аминь!" - костельный дед сказал, а эконом

Стал сравнивать рассказ с невеяным зерном

И, правду, мол, стремясь очистить от мякины,

Он важно рассуждал с презрительною миной:

Вот пан маршалок сам, с которым в дружбе он,

Который и умен, который и учен,

Считал: Сицинского Господь призвал к ответу

За то, что королю мешал своими вето.

И сделал вывод свой премудрый эконом,

Что сейм и выборы тут вовсе не при чем,

Что дело тут в войне - понятно, враг неведом,

Но надо полагать, что с турком или шведом.

Сицинский короля в Упиту заманил

И предал там врагу, а враг его убил.

Хотел он речь продлить, но возмущенный дьякон

Его тут оборвал: "Нехорошо, однако,

Когда ксендза учить задумает звонарь

Иль яйца кур учить, как говорили встарь.

Послушайте меня, и все вам станет ясно.

Ни сеймик, ни война тут к делу не причастны.

Безбожие его - причина всех невзгод!

У церкви отобрал он землю и доход,

Не только то, что сам он не бывал в костеле,

И слуг он не пускал, работать их неволя.

Епископ сам ему писал, увещевал,

Анафемой грозил - безбожник не внимал,

В тот час, когда народ в костеле Бога славил,

Сицинский слуг своих колодец рыть заставил.

Себе на горе рыл - беда его ждала:

Вдруг хлынула вода, кругом все залила,

Окрестные леса и нивы затопила,

Цветущие луга в болота превратила.

Затем - нам пан судья уж говорил о том,

Что молния сожгла его, семью и дом.

И, Богом проклятый, не предан погребенью,

Землей не принятый, он не подвержен тленью,

Покоя вечного не обрела душа,

И вот все бродит он, честной народ страша.

И труп в корчму не раз подбрасывал проказник,

Чтоб корчмаря пугать покойником под праздник".

Окончил дьякон речь и дверь раскрыл, а там,

Внушая страх живым, стоял Сицинский сам.

Крест-накрест кисти рук, висят, как жерди, ноги,

Лицо измождено, на нем печать тревоги,

В пустом оскале рта один изгнивший зуб,

Могильным холодом пропитан мерзкий труп.

Но сохранились все ж на нем следы былого,

И он обличьем всем напоминал живого,

И даже по чертам угасшего лица

Нельзя было признать в нем сразу мертвеца.

Бывает так порой: на выцветшей картине,

Где свежести былой давно нет и в помине,

Мы прежние черты, вглядевшись, узнаем.

Так здесь: лицо живым хоть не горит огнем,

Кто знал Сицинского, тотчас его узнает,

А кто его узнал, былое вспоминает.

Приводит в трепет, в дрожь его злодейский вид,

Застывшей злобою по-прежнему грозит,

Глядит на вас, как встарь, с улыбкою злорадства,

Готовый совершить любое святотатство.

Повисла голова с проклятьем на челе,

Казалось, груз грехов клонил его к земле

И что душе его, исторгнутой из ада,

Вернуться снова в ад - последняя отрада.

Бывает, логово, в котором жил злодей,

Разрушит молния или рука людей:

По лужам кровяным и по следам багровым

Нетрудно угадать, кому служило кровом;

По шкуре сброшенной мы узнаем змею;

Там жизнь Сицинского по трупу узнаю.

И я сказал: "Друзья, да в чем вы не согласны?

Всех преступлений он виновник был злосчастный:

Он отравлял людей, владел чужой казной,

И королям мешал, и край губил родной!"

И думал: "Что же ты, народное преданье?

Иль в пепле истины убогое мерцанье?

Иероглиф, что нам хранит о прошлом весть,

Иль смысл которого не в силах мы прочесть?

Иль славы отзвук ты, веками донесенный?

Иль ты событий след, неправдой искаженный?

Ученых смех берет. Я их спросить готов:

Что значит вообще история веков?"

Одесса, 1825 г.

Сицинский, будучи депутатом сейма от Упиты (1652), первый подал пример срыва решений сейма незаконным применением вето, чем нанес сокрушительный удар королевской власти, а страну поверг в водоворот шляхетской анархии. Существует легенда, будто когда он возвращался с сейма, проклинаемый своими соотечественниками, на самом пороге своего дома он был поражен молнией. Несколько лет тому назад в Упите показывали старый, но хорошо сохранившийся труп, будто бы Сицинского, который церковные сторожа волокли на потеху всему местечку. (Прим. автора)

twitter.com facebook.com vkontakte.ru ya.ru myspace.com digg.com blogger.com liveinternet.ru livejournal.ru memori.ru google.com del.icio.us
Оставьте комментарий!

Комментарий будет опубликован после проверки

Имя и сайт используются только при регистрации

(обязательно)