ГОЛЕМ
Жанр ужасов и кино

Жанр ужасов и кино

Метки: |

Отправной точкой стало эссе "Четыре фильма" в новом сборнике Лимонова "Русское психо"… Вот полезно все-таки читать авторов, чьё творчество вызывает несогласие! В данном случае крупные сомнения у меня вызвал вот такой пассаж:

"Я не раз высказывался в том смысле, что художественные фильмы не люблю, считаю сам жанр художественного фильма ублюдком. То, что кинематограф сто лет назад не поехал по колее, указанной ему первым или одним из первых документальных фильмов ("Паровоз", назывался этот короткий отрывок братьев Люмьер, нет, он назывался "Прибытие поезда на вокзал Ла Сьота"), а стал штамповать фильмы-спектакли, я считаю трагическим абортом. Будущее кинематографа все целиком находилось в документализме." (Русское психо / Эдуард Лимонов, - М.: Ультра.Культура, 2003. – С.39)

Кто-то улыбнется, кто-то поморщится, кто-то присоединится… Лично меня утверждение, что кино обязано быть документальным (ультимативное, как всегда у Лимонова, но тем-то и лучше – доведение до крайней точки!), заставило написать об отношениях кинематографа и действительности. А также – кинематографа и жанра ужасов (не волнуйтесь, читатель, наш поезд к этой станции обязательно прибудет)…

Итак, возьмем тот самый паровоз – черно-белый, и все же небывало до того реальный, на всех парах врывающийся в затемненный зал. В зале вскакивают с мест – все эти зрительницы в шляпках и с турнюрами, зрители в сюртуках – ломая стулья и столы, смахивая чашки (действие происходит в кафе, кинотеатров еще нет), бросаются к выходу… Воздействие так велико, что смещает границы происходящего, схлопывая видимость и реальность в уникальном пункте.

Ну, а дальше? Кончилось-то чем? Задавил кого-то призрачный поезд? Нет, он остался в границах повешенной на стену простыни. Минимальный опыт соприкосновения с народившимся кинематографом позволил зрителям осознать, что паровоз не съедет с экрана, и на подлинный (а не черно-белый) вокзал Ла Сьота не прибудет, а как выехал из ниоткуда, так и приедет в никуда, мимолетно зацепив орган зрения. Он безопасен, как разрозненные картинки, которые разбрасывает перед нашим мозгом сон. Или, кроме сна, воздействие алкоголя, наркотиков, любых веществ, вызывающих галлюцинации…

Галлюцинации, иллюзии, сны – вот слова, связующие жанр ужасов и кино. Сны бывают будничные, бывают идиллические, бывают кошмарные; последние производят сильное эмоциональное впечатление и надолго впечатываются в память. Было бы странно сводить кино к документальности: все равно, что взять с человека расписку не видеть никаких снов, кроме бытовых. Было бы странно, если бы, начав с бытовых сновидений, создатели кино не попытались отразить кошмары. И они-таки скоро до этого дошли. Если "Фантомас" Луи Фейада (1913-1914 гг.), несмотря на "фантомальное" имя главного героя, был всего лишь детективом, то экспрессионистский "Кабинет доктора Калигари" (1920) закладывает фундамент хоррора. Показательно, что действие фильма начинается и заканчивается в психиатрической клинике, так что, вероятно, пересказанная главным героем жуткая история – галлюцинация… А от "Доктора Калигари" ниточка тянется к "Носферату" Мурнау – фильму, о котором все уже, казалось бы, сказано, и все продолжают говорить, потому что он продолжает оставаться в поле зрительского зрения – хотя бы и на его периферии, а все-таки из поля зрения не теряется… Уж не из-за этих ли, отчасти, слов:

"Когда мы переехали мост, на нас двинулись видения"?

Общедоступная трансляция видений, назначенных быть порождением мозга одного человека – вот чем силен кинематограф. Но не то же ли можно сказать о жанре ужасов, когда кошмар, приснившийся одному писателю (тому же Брэму Стокеру, у истоков главного романа которого был сон) становится достоянием миллионов? Жанр ужасов и кино – они были суждены друг другу. Их союз, хоть и не всегда счастлив, но прочен.

А замок – тот, который в "Носферату" – был настоящий, не декорация. И в этом фильме исследователи отмечают фрагменты документального кино… Всего лишь фрагменты. Клочки бодрствования, перетасованные сном. Точно так же, как тасует фрагменты реальности наше воображение. Которое всегда ближе к художественному жанру, чем документальному, потому что реальность внутри нас никогда не является зеркальным отражением реальности вне нас. Наше внутреннее "Я" дробит зеркало реальности на осколки, чтобы потом склеить их по-новому. Из осколков создаются картинки, то безумные, то бессмысленные, то чудесные, то подчиненные особой логике. Они доступны – стоит только переехать мост, связующий наше неусыпное рацио с той областью, где рождаются сны… А то, что мы пересекли его на поезде, не так уж важно.

Фотина Морозова

twitter.com facebook.com vkontakte.ru ya.ru myspace.com digg.com blogger.com liveinternet.ru livejournal.ru memori.ru google.com del.icio.us
Оставьте комментарий!

Комментарий будет опубликован после проверки

Имя и сайт используются только при регистрации

(обязательно)