ГОЛЕМ
Жанр ужасов и чувство юмора

Жанр ужасов и чувство юмора

Метки: |

Речь, конечно, не о комедиях ужасов: отрубленные головы на нетопырьих крылышках и скелеты, отплясывающие лезгинку, здесь не при чем. Речь пойдет о едином чувстве, сближающем наше восприятие смешного и страшного – так, что они почти меняются местами.

***

"Встречаются два приятеля: один из них пищит.
- Ты почему пищишь?
- Да вот, лекарство принял…
- Нет, а пищишь-то ты почему?
- А в рецепте написано: после приема пищи."

"Звонок по телефону:
- Алло, психиатрическая больница? У нас тут один тип в пять часов утра играет на трубе и будит всех подряд. Как по-вашему, он нормален? Ага, понял. Срочно вышлите машину. Записывайте адрес: Блюменштрассе, дом 2, казарма…"

"Что это такое: висит на стене и об это можно вытереть руки?
- Полотенце!
- А вот и нет: селедка.
- А почему она висит на стене?
- Захотел – и повесил.
- Кто же станет вытирать руки о селедку?
- А тебя никто не заставляет это делать.

Эти анекдоты – среди которых, отметим, нет ни одного образца черного юмора – сходны в одном: мир предстает в них странным, курьезным, иногда вывернутым наизнанку. Вследствие взгляда под особым углом в привычном открывается непривычное, в заурядном – ненормальное. Таким же странным местом мир для нас выглядел разве что… в детстве. Пришелец не отсюда, ребенок не сразу осваивается с правилами игры; невозможное (с общепризнанной точки зрения) не кажется ему столь же невозможным, как для взрослых – изобретателей всяческих общепризнанностей. Все одинаково вероятно. Все, что угодно, способно вызвать восторг – или ужас. Орнамент на обоях или ковре, складывающийся в очертания причудливых и угрожающих лиц, необъяснимый гнев взрослых, жуткий сказочный персонаж – то, или другое, или третье давало нам почувствовать непрочность нашего бытия в этом обиталище, слишком большом и сложном, чтобы изучить все его правила. А нарушение правил грозит… тем, что хуже всего. Слово "смерть", вероятно, не произносилось, но подразумевалось.

Не тогда ли, не из попыток ли сгладить ужас этого непонятного мира, адаптировать его под себя, зародилось в нас чувство юмора? Лишенные возможность повлиять на окружающее нас хитросплетение непонятностей и абсурда, мы приучались получать от него положительные эмоции. Недаром маленькие дети так любят потешки-бессмыслицы, где собаки хрюкают, свиньи каркают, Фома едет на курице, Тимошка – на кошке…

Мир, который предстает нам под кривым и увеличительным стеклом жанра ужасов, так же искажен – он играет с человеком по особым правилам. Типичный герой жанра ужасов внезапно обнаруживает то, чего раньше не знал: оказывается, бок о бок с ним существуют оборотни, вампиры, мутанты, инопланетяне… список можно продолжить. "И мир опять предстанет странным, закутанным в цветной туман…" Туман, скорее, непроницаемо-мглистый, но суть одна: все вокруг устроено сложнее, чем мы узколобо предполагали. Это открытие способно разрешиться пароксизмом страха… или смеха. Довольно-таки нервного.

Не уходя из детской темы - один из приведенных в начале анекдотов заимствован из работы Фрейда "Остроумие и его отношение к бессознательному", в которой прародитель психоанализа делает вывод: удовольствие, получаемое взрослым человеком от комического, заставляет обратиться к детству, апеллирует к нашей инфантильной сущности. Причем не только к детским удовольствиям, но и к детским страданиям; так, ребенку часто приходится чувствовать себя неуклюжим, неловким – и именно поэтому он смеется при виде проявлений неуклюжести (например, падения) другого человека. Мысль, на самом деле, не поверхностная: пережитое, переработанное страдание способно при взгляде с дистанции превратиться в удовольствие.

Но это ведь и основание для получения удовольствия от произведений ужасов – дистанция между героем, попадающим в различные страшные передряги, и собой любимым, отделенным от чудовищ барьером книжной страницы или телевизионного экрана! Все-таки, будучи увлечены действием, мы каким-то краем склонного к перевоплощениям сознания отождествляем героя с собой – и отдаем себе отчет, что попасть на обед к чудовищу в виде блюда нам уж никак не хотелось бы. Но после того, как книга или фильм закончится, можно встать, потянуться и с облегчением сказать: "Ну, это все несерьезно!"

Несерьезно еще и вот по каким причинам… Жанр ужасов вовлекает в свой круг персонажей мира сверхъестественного, которые современный взрослый человек полагает, как правило, несуществующими; авторы этих произведений описывают темные, мрачные, опасные сферы, которые опять-таки считаются далекими от реальности. Низкий художественный уровень большей части темных вод хоррор-потока и явная нацеленность на коммерческий успех также не прибавляют ему серьезности в глазах обывателя. Жанр ужасов в современном обществе – это, в некотором роде, шут. Одежды его черны, лицо размалевано под черты трупа, а погремушка сделана в форме черепа, но профессия остается неизменной: развлекать почтеннейшую публику.

Зато шуту позволяется время от времени говорить правду, которую очень тяжело принять иначе, как под обезболивающей инъекцией несерьезности. Да, мертвецы не встают из могил – но существует смерть: магистральная тема жанра ужасов, пролегающая сквозь него открыто или подспудно. Однако по-настоящему принять ее существование – значит поставить под сомнение ценности, которыми мы руководствуемся в повседневной жизни. "Кто знает, к каким последствиям это приведет?" – благоразумно спрашивает себя поклонник хоррор-жанра. Бездна привлекает его – но он не собирается туда прыгать, предпочитая балансировать на краю и заглядывать в нее одним глазком. Он расщеплен между версией мира, несущей покой и надежность, и целостным миром, сложность которого хотел бы принять. Иными словами, он тренирует свое чувство юмора.

Фотина Морозова












twitter.com facebook.com vkontakte.ru ya.ru myspace.com digg.com blogger.com liveinternet.ru livejournal.ru memori.ru google.com del.icio.us
Оставьте комментарий!

Комментарий будет опубликован после проверки

Имя и сайт используются только при регистрации

(обязательно)