ГОЛЕМ
Жанр ужасов и детство

Жанр ужасов и детство

Метки: |

А сейчас - немного исповедальности. Или автобиографии. Или связи моей биографии с жанром ужасов - как хотите... Короче, в детстве одним из моих любимейших фильмов был "Приключения жёлтого чемоданчика" - про доброго доктора, раздававшего лекарства, влиявшие на психику, эдакая смесь Айболита с Тимоти Лири… но впрочем, речь сейчас не о нём. Главным эпизодом в фильме был для меня тот, где трусливый мальчик Петя остаётся один дома.

И что же он делает – этот трус, со своим одиночеством, которое выпускает на волю все страхи? Старается их заглушить бодрой музыкой? Ярким светом? Какими-нибудь оптимистичными картинами на телеэкране – который в те годы, помнится, умел выдавать главным образом сплошной, спрессованный героизм плюс оптимизм? Читатель, ничего подобного! Этот странный мальчик задёргивает – среди ясного солнечного дня – занавески. И залезает под кровать, откуда всё видится в искажённом, смутном, пугающем виде. Пылесос кажется чудовищем наподобие спрута, вешалка с пальто – великаном... И - вот парадокс! - выискивая этих монстров, Петя готов проводить целые часы! Пока его из-под дивана не вытаскивают.

Что же это получается, дорогие адепты? Пете – нравится пугаться? Тот, кого считают трусом – любит свои страхи, с которыми ни за что не хочет расстаться?

Так вот и получается! Я отлично понимала этого Петю. Я любила свои страхи. Хотя и страдала от них…

- Ты не будешь открывать дверь? – спрашивала меня мама.

Лицо у мамы тревожное, голос испуганный. Надо срочно уходить на работу, а шестилетний ребёнок остаётся целый день на хозяйстве. Сидеть с ребёнком некому: одна бабушка – в онкологии, другая – не желает присматривать за внучкой от нелюбимой невестки, которая (клеймо!) "приехала из провинции". На работе начальник строгий, который и так смотрит косо из-за вечных отлучек, затянувшегося больничного…Сумасшедший дом! А тут ещё ребёнок дурит: стоит взрослым уйти, сразу же открывает дверь квартиры. Правда, не на лестничную площадку и, конечно, не на улицу: всего лишь в общий, на две квартиры, тамбур, который запирается ключом. И всё равно – это опасно! Жизнь вообще опасна, как ты этого не понимаешь, доченька?

- Не открывай дверь! Ну пожалуйста, я тебя умоляю! Дай мне слово, что не будешь открывать дверь!

Слово-то я даю. Но – из-за тюлевых занавесок – слежу, пересекла ли мама двор. Если да – всё нормально: проверять дверь не вернётся… Всё, скрылась из виду! И я скорее мчусь открывать дверь в тамбур.

Если в нашей квартире прямо передо мной вдруг объявится нечто страшное и неведомое, это сверхъестественное ОНО – справиться с замком от тамбура будет легче, чем с многочисленными замками на нашей двери. Значит, и убежать легче. Глупая, как все взрослые, мама считает, что я должна бояться воров, бандитов… Полная чушь! Страха достойно лишь то, что приходит ниоткуда. Изнутри. Или извне – но из такого далёкого "вне", которое не имеет никакого отношения к нашей скучной улице.

И что же я, спрашивается, делаю, совершив это охранительно-открывательное действие? Правильно: я – как киношный Петя – открываю любимую книжку на странице с самой-самой страшной сказкой. И включаю телевизор, по которому вот-вот начнётся мой любимый мультфильм "Тайна страны Земляники" - там ещё в конце появляется такое лавкрафтовское (с моей нынешней точки зрения) чудовище, вид которого трудно перенести. И ещё труднее понять, зачем ребёнок, обуреваемый страхами, способен хотеть это видеть…

Зачем? Элементарно, почтенные адепты жанра ужасов! Воплощая свой страх в этих образах – неприятных, отвратительных, но всё же вообразимых – я локализовывала его. Загоняла в определённые рамки. Невозможно иметь дело со сверхъестественным ОНО, чистейшим источником чистейшего ужаса – но с образами, порождёнными сказкой и фильмом, вполне можно. Если я выдерживаю зрелище полулягушки-полубегемота на экране и не падаю замертво – значит, это не так страшно… Значит, я способна пережить и более сильный страх – и остаться в живых…

В сущности, что же такое жанр ужасов, как не заклинание бесформенного, иррациональноого страха с помощью образов? Если есть образ, значит, в него можно всмотреться. Привыкнуть. Полюбоваться. Выявить уязвимые точки. Вампир боится чеснока, оборотень – серебряной пули, Фредди Крюгера можно утрамбовать обратно в сон… Жанр ужасов озабочен классификацией ядов не в большей мере, нежели поиском противоядий.

Какое реальное противоядие могла я дать своей маме, чья тревожность, настоянная на "жизнь опасна", формировала для ребёнка всепроникающее и коварное ОНО? Увеличить ей оклад? Избавить от необходимости ухаживать за смертельно больной матерью (о, этот запах гноя и отчаяния, эти хабалки-санитарки!)? Разрешить её застарелые проблемы в личной жизни? Нет. Зато я научилась шить из материнской материи тревожности замечательных куколок. И, играя с ними, заставляла собственный страх работать на себя…

Все мы – любители и творцы жанра ужасов – в какой-то мере дети. Мы не ищем средств против атомной войны, глобального потепления, смертельных эпидемий, ужасных отношений в семье и т.д. и т.п. Мы просто лепим из этого общего тревожного фона причудливых, пугающих, но по-своему притягательных существ. Помещаем их в созданные нами ситуации, заставляем играть по своим правилам. Побеждаем и умогиливаем! Или оставляем в живых – для следующей игры.

Играйте, дорогие адепты, играйте на здоровье – в затемнённой комнате воображения! Но только дверку-то во внешний мир неплохо бы оставить приоткрытой… Мало ли какие чудища явятся, если их усиленно призывать?

Фотина Морозова

twitter.com facebook.com vkontakte.ru ya.ru myspace.com digg.com blogger.com liveinternet.ru livejournal.ru memori.ru google.com del.icio.us
Оставьте комментарий!

Комментарий будет опубликован после проверки

Имя и сайт используются только при регистрации

(обязательно)