ГОЛЕМ
Мирон и бесплотная красавица

Мирон и бесплотная красавица

Михаил ЭМИНЕСКУ

МИРОН И БЕСПЛОТНАЯ КРАСАВИЦА

Отчего и свет и речи

В тесной хате пастуха?

Марья возится у печи,

Марта щиплет петуха.

На лежанке возле деда,

Наклонясь к нему плечом,

Примостились два соседа.

Вперебой идет беседа,

И не разберешь о чем.

Возле бабки-повитухи,

Всей гурьбой забившись в кут,

Крестная и две старухи

Малышу пеленки шьют.

А пастух, хозяин хатки,

Взял шубенку и башлык

И помчался без оглядки,

Словно бес вселился в пятки,

Снежным полем напрямик.

- Эй, куда во тьму ночную,

Точно заяц, прыг да прыг?

- Мне на мельницу ручную,

Да за медом в Пипириг.

Тороплюсь, не обессудьте...

Женка сына родила.

Приходите, гостем будьте,

Завтра в полдень, не забудьте.

А теперь бегу. Дела...

Вот, проснувшись утром рано,

Крестный с крестною пришли,

Завернули мальчугана,

В божью церковь понесли.

Спел священник как попало

И в купель - бултых его.

Захлебнулся бедный малый.

Что там крестная шептала,

Он не слышал ничего.

Он вертелся, он крутился,

Издавая зычный крик:

Дух святой в него вселился,

Развязал ему язык.

- Ишь, орет! Видать, не слабый.

- Молоденек, да упрям.

- Рот огромный, как у жабы.

- Весь в отца. - Судачат бабы,

Расползаясь по домам.

Снег лежит до небосклона,

В белой ризе дремлет ель.

Принесли домой Мирона,

Положили в колыбель.

В хате спят. Трещит лучина.

За окном ночная тишь.

Мать сидит, качает сына,

А в душе одна кручина:

"Что ты, жизнь, ему сулишь?!"

Вдруг направо и налево

Расступилася стена.

Входят три вещуньи-девы,

Пришлецы из царства сна.

И в пастушеской хибарке

Свет разлился яркий-яркий

Из небесно-синих глаз...

Окружили зыбку парки,

Над малюткою склонясь.

- Силой льву ты будешь равен,

Светлым обликом - весне;

Будешь и богат и славен,

Как не снится и во сне.

Добротой своих деяний

Покоришь сердца людей;

Будешь в королевском сане

И живой войдешь в сказанье,

В светлый круг богатырей.

Поклонившись, мать сказала:

- Многим будет он владеть,

Но таких, как он, немало

Было, есть и будет впредь.

То, что неизвестно свету,

То, чему названья нету,

Дайте сыну моему.

Я тогда за милость эту

Ваши ножки обниму.

- Что ж, чтоб не было урону, -

Молвят феи ей в ответ, -

Обещаем в дар Мирону

То, чему названья нет:

Пусть он в этом мире бренном

Пронесет сквозь суету

О великом, совершенном,

О единственно священном,

Сокровенную мечту.

Все, что предвещали феи,

Совершилось наяву:

Вырос он весны милее,

Силой стал подобен льву.

Окружен большим почетом,

Всей округою любим,

Слыл он мудрым звездочетом,

Все он знал, и никого там

Не поставишь рядом с ним.

Как-то раз, с трубой, при сабле,

Человек пришел в село.

У него усы что грабли,

Борода что помело.

Собралась толпа большая:

Знать, явился он не зря.

- Настоящим возвещаю

Всем от края и до края

Волю батюшки царя.

Ищет парня царь светлейший,

Но такого парня, мол,

Чтоб и силой был первейший

И умом всех превзошел.

Так внимай, народ крещеный,

Если есть такой средь вас,

И могучий, и смышленый,

И красивый, - дочку в жены

Царь отдаст ему тотчас.

Чуть конца дождавшись речи,

Побежал домой Мирон.

Взял котомку он на плечи,

Попрощался, вышел вон.

Он идет тропою тесной,

Степью знойною, безлесной,

Все готовый перенесть.

Он идет, а в сердце песней

Бьется радостная весть.

Песня та вела Мирона.

Шел он, шел и наконец

Видит светом озаренный

Императорский дворец.

Перед ним открыли двери

Слуги в золоте ливрей.

Смотрит он, глазам не веря:

Вот она! И кавалеры

Низко кланяются ей.

А красавица царевна,

Сохраняя гордый вид,

То как будто смотрит гневно,

То улыбкой одарит.

То пройдет спокойно мимо

Кавалеров и вельмож.

Словно скукою томима.

Но ее неудержимо

Тянет к зеркалу... И что ж?

Из стекла в злаченой раме,

Из хрустальной пустоты

Смотрит страстными глазами

Витязь дивной красоты.

Стройный стан, лицо в овале

Нежно-пепельных волос.

Царской дочери едва ли

В этом самом пышном зале

Видеть краше довелось.

Вновь гостей она обходит

С мыслью жаркою о нем.

Вот он - глаз с нее не сводит,

Обжигает, как огнем.

Словно небо, перед нею

Голубой его доспех.

- Право, я сказать не смею, -

Говорит она краснея, -

Только он прекрасней всех.

Все смешалось. Взоры, взоры...

Вспыхнул шепот по рядам,

Разом зазвенели шпоры,

Зашуршали платья дам.

Он спокойно выступает,

Весь как вешняя заря,

Шлем пернатый свой снимает

И колено преклоняет

Перед дочерью царя.

- Ах, просить меня не надо, -

Говорит она, - ей-ей,

Я сама ужасно рада

Быть супругою твоей! -

И рукой лилейно-белой

Гладит юноше плечо.

Он, счастливый без предела,

Руку ей целует смело,

В очи смотрит горячо.

В это время очень кстати,

Ковыляя, входит царь.

Он садится на полати,

Ноги вытянув на ларь.

Лихо митру сбил направо,

Оголив плешивый лоб,

Улыбается лукаво.

Поглядишь поближе - право,

Настоящий сельский поп.

- Был слуга у нас недавно, -

Молвил он, - почти что друг.

Тер табак он мне исправно,

Ловко зажигал чубук.

С год, как помер он, однако,

Да ведь вот стервец какой:

Превратился в вурдалака

И теперь вредит, собака,

Нарушает наш покой!

Все как есть собрал металлы

В недрах нам подвластных гор

И назло нам, чертов малый,

Сплавил их в один топор.

Из лесов, травы и моха

Сделал дерево упырь.

То-то, братцы, будет плохо,

Коль на этого пройдоху

Не найдется богатырь.

Весь синклит туда собрался,

А пойти мешает страх.

Лишь Мирон не испугался,

Взял топор, по древу - трах!

Зашаталось, загудело,

Наземь грохнулось, - и вот,

Чтоб скорее кончить дело,

Упырю забил он смело

Кол осиновый в живот.

Колдовства как не бывало.

Всюду песни, пляски, смех.

Государь сказал: - Пожалуй,

Этот витязь крепче всех. -

Тут советник вопрошает:

- А теперь скажи, Мирон:

Дочь царя о ком мечтает?

- Обо мне, - он отвечает.

- Да и всех мудрее он!

И запел толпою шумной Люд, собравшийся сюда:

- Он могучий! Он разумный!

И красавец хоть куда! -

Царь-отец поскреб в затылке:

- Эх, спасибо от души! -

Он принес вина в бутылке,

Ветчины кусок на вилке:

- Ну-ка, разом осуши!

Слушай, парень, сделай милость.

Поженитесь вы скорей!

Что б там дальше ни случилось,

Плюнь на все и не робей.

Может обругать, ославить,

Превратить тебя в осла,

Обмануть, рога наставить...

Повелися издавна ведь

Эти скучные дела.

Знаешь ли, сама царица...

Но об этом ни гугу.

Дочка тож - такая птица,

Что не дай господь врагу.

Мой совет: молчи и слушай,

Но глаза не закрывай.

Пусть себе потешит душу.

Ты ж, под маской равнодушья,

Сам усердствуй, не зевай!

Подошел Мирон к невесте,

Поклонился до земли,

А потом с царевной вместе

Приглашенных обошли.

Свадьба длилась две недели.

Говорят, на свадьбе той

Даже старцы молодели,

Даже все немые пели,

Трепака плясал хромой.

Дни проходят, как виденья,

Счастлив рыцарь наш пока.

Но в душе растет томленье,

Неизбывная тоска -

О прекрасном, совершенном,

О завещанном ему,

О сокровище бесценном,

Что на этом свете тленном

Не известно никому.

Сохнет он, не спит ночами.

У кого найдешь ответ?

Спросишь - всяк пожмет плечами

Да еще смеется вслед.

Лишь певец слепой, весь белый,

Обошедший все пределы,

Молвил: - То, что ищешь ты, -

Эта девушка без тела,

Дух предвечной красоты.

Говорят, под небом дальным,

Где-то в светлом царстве сна,

Во дворце своем хрустальном

С давних пор живет она.

Очи девушки - две песни

О любви, а стройный стан -

Мир не видывал чудесней,

Но... то образ бестелесный,

Нас прельщающий обман.

И еще толкуют люди:

От дворца недалеко,

Словно в изумрудном блюде,

Тихо дремлет озерко.

Каждый раз пред Новым годом

В час полуночный она

Сходит вниз к уснувшим водам

И под звездным хороводом

Там купается одна.

Оседлав коня лихого,

Второпях обняв жену,

В путь Мирон пустился снова

В чужедальнюю страну.

Скачет он, летит стрелою,

Вот прошло и рождество.

Видит - озеро лесное,

И стоит сплошной стеною

Темный бор вокруг него.

Обо всем забыв на свете,

Смотрит он, едва дыша,

Как вода при лунном свете

Спит под сенью камыша.

Спит во мгле голубоватой,

Словно глыба хрусталя,

Спят, волшебным сном объяты,

Звуки, краски, ароматы,

Небо, воздух и земля.

Под землей, в темнице мрачной,

Корни древние сплелись,

И цветы в воде прозрачной,

Распускаясь, рвутся ввысь.

То стоят четой скорбящей,

То веселою гурьбой,

То цепочкой, вдаль манящей,

То непроходимой чащей,

Желто-сине-голубой.

Все, как в сказке, прихотливо

Осеняет древний лес.

Вдруг Мирон увидел диво,

Что чудесней всех чудес.

Средь цветов желтофиоли,

Тропкой, влажной от росы,

Фея в светлом ореоле

Сходит вниз. Такой дотоле

Он не видывал красы.

Фея медленно ступает.

Взор ее - луны ясней.

Будто изморозь, сверкает

Ткань жемчужная на ней.

Сквозь волну прозрачной ткани,

Как любви немая речь,

Как стыдливое желанье,

Проступают очертанья

Нежной груди, ног и плеч.

Легче вешнего зефира

Шаг ее, а из очей

Два растопленных сапфира

Льют снопы своих лучей.

Вот под нею берег зыбкий

В росной россыпи цветов.

И красавица с улыбкой

Обнажает стан свой гибкий,

Сбросив трепетный покров.

Взмах руки - и, точно волны,

Косы падают ее.

Смотрит юноша безмолвный,

Словно впавши в забытье.

И, потупившись стыдливо,

Смотрит месяц сиротливый

С неизведанных высот.

Да и в ком такое диво

Пламя страсти не зажжет!

Это явь или виденье? -

Все наполнил лунный свет.

Всюду только свет и тени,

От нее лишь тени нет.

Вытянув с опаской ножку,

Воду пробует она.

Робко, робко, понемножку

Входит в лунную дорожку,

Дрожи сладостной полна.

Входит, руки поднимая,

Рот ее полуоткрыт.

На устах мольба немая,

Страсть в глазах ее горит.

Меж цветов, покрытых ряской,

Погружается в струю.

И вода, как в чудной сказке,

Обнимает с тихой лаской

Гостью милую свою.

Златоглавою кувшинкой

Дева юная плывет,

Ни волненьем, ни морщинкой

Не смутив покоя вод,

Вышла на берег сухая,

Облачилась и ушла.

Долго он смотрел, вздыхая,

Вдаль, туда, где тьма глухая

Все смешала, все слила.

По лесам, по горным кручам,

Смертной мукой удручен,

Мчится на коне могучем

В сердце раненный Мирон.

О прекрасном, совершенном

Витязь думает опять,

О единственно священном,

Что нашел он в мире бренном,

Чтоб навеки потерять.

Осень хмурая приходит,

Но, как прежде, одинок,

Неутешный витязь бродит

Без тропинок, без дорог.

Одержимый страстью тайной

И храня в тоске бескрайной

Образ, сердцу дорогой,

Повстречался он случайно

В чаще с Бабою Ягой.

О своей любви-присухе,

О страданиях своих -

Все он рассказал старухе,

Свесил голову, затих.

- Слезы - тягостное бремя.

Не пристало молодцу

Сокрушаться, тратить время.

Поскорее ногу в стремя

И галопом ко дворцу.

Ты добудешь недотрогу,

Но совет исполни мой:

Днем и ночью, всю дорогу,

Думай лишь о ней одной.

Все доступно, все возможно,

Если сам не будешь плох.

Но войди к ней осторожно,

Постарайся, если можно,

Захватить ее врасплох.

По глухому бездорожью

Скачет витязь на коне.

Вот, охвачен чудной дрожью,

Видит замок при луне.

Он идет по темным сеням,

Мимо статуй и зеркал,

И по мраморным ступеням

С жарким трепетом, с волненьем

Входит в освещенный зал.

Справа дверь в ее покои.

Отворил - стоит она,

Щечку подперев рукою,

У раскрытого окна.

Он к ногам ее склонился:

- Выслушай меня, молю!

Я всего, всего лишился,

Я к тебе одной стремился,

Чтоб сказать тебе: люблю!

Ты молчишь? Скажи скорее:

"Проходи, желанный гость". -

Повторила кротко фея:

- Проходи, желанный гость. -

Вспыхнул замок светом алым,

Светом тысячи огней.

Полон счастьем небывалым,

Он идет по гулким залам

И за стол садится с ней.

Подбочась, за доброй чарой

Рядом с ней сидит Мирон.

Вторит счастью юной пары

Нежной кобзы перезвон.

Пир окончен. В нетерпенье

Он с нее не сводит глаз.

Свет потух. Умолкло пенье.

Вновь их окружили тени.

Наступил блаженства час.

О часы, остановитесь

Ради жизни и любви!

- Слышишь, - спрашивает витязь, -

Страсти звон в моей крови?-

А она горит и тает,

Озаренная луной.

То смеется, то рыдает,

Словно сердце не вмещает

Чувства девы молодой.

- Дорогая, сбрось одежду,

Скинь свой царственный наряд.

Вижу, светлую надежду

Мне глаза твои сулят. -

И она рукой послушной,

От смущенья покраснев,

Свой покров срывает душный,

Обнажает стан воздушный,

Тайну тайн стыдливых дев.

Он стоит во сне блаженном,

Восхищен до немоты

Этим чудом несравненным

Первозданной красоты.

Вот она при лунном свете

На ковре из алых роз

Улыбается, как дети,

Вся окутанная сетью

Золотых своих волос.

Он ее ласкает взглядом,

Жарким пламенем объят.

И она садится рядом,

Что-то шепчет невпопад.

Страсть почуяв в каждом звуке,

Он в безумно сладкой муке

Рвется к ней, к своей мечте,

Но... трепещущие руки

Повисают в пустоте.

Он кричит, не в силах гнева

И желанья побороть:

- Если ты земная дева,

Где ж твоя земная плоть?! -

Фея молвила смиренно:

- То, что телом ты зовешь,

Только вечной жизни пена,

Отзвук, тающий мгновенно,

Вас чарующая ложь.

Он проводит дни, напрасно

Расточая сердца зной,

С ней, по-прежнему прекрасной,

Но, как прежде, неземной.

Целовать, обнять до боли,

Страсть ее испить до дна...

Но, увы, иная доля

Злой и непонятной волей

Вечно юной суждена.

Истощив бесплодно силы,

Жизнью тяготясь своей,

Он ушел, больной и хилый,

Навсегда из царства фей.

Одиночеством ведомый,

Он бредет, как в полусне,

Тропкой старою, знакомой

Под навес родного дома

К милой, ласковой жене.

Только вот какое горе:

Все, что он увидел вновь,

Не чарует больше взора,

Не волнует больше кровь.

Все уродливо, убого,

Все бесцветно вкруг него.

Кончилась его дорога!

Он, желавший слишком много,

Не желает ничего.

Вновь гоним своей тоскою,

Ищет он в немой глуши

Не блаженства, а покоя

И приюта для души.

Все презрев: друзей, веселье,

С тихой грезой о былом,

Он замкнулся в тесной келье,

Долго жил без дум, без цели

И почил последним сном.

1873-1874

Пер. с рум. И. Миримского

На главную страницу

twitter.com facebook.com vkontakte.ru ya.ru myspace.com digg.com blogger.com liveinternet.ru livejournal.ru memori.ru google.com del.icio.us
Оставьте комментарий!

Комментарий будет опубликован после проверки

Имя и сайт используются только при регистрации

(обязательно)