ССК 2018
Дикий охотник

Дикий охотник

Готфрид Аугуст БЮРГЕР

ДИКИЙ ОХОТНИК

   Трубит охоту рейнский граф:

  

"Эй, люди! Сбор! Пора, пора!"

  

Рванулся конь его, заржав,

  

И челядь скачет со двора.

  

Лай, визг - по лугу, лесу, полю

  

Несется псарня вся на волю.

  

  

  

Под солнцем купол дальний рдел

  

И таял утренний туман.

  

Воскресный колокол гудел,

  

Скликая мирных прихожан,

  

И звуки набожного хора

  

Текли в лазурь из врат собора.

  

  

  

"Ату, ату! Хватай! Бери!"

  

На холм, в овраг, вдогон, в обгон!

  

И вдруг два всадника - смотри! -

  

К ловцам примкнули с двух сторон.

  

Был серебристый конь под правым,

  

Был левый огнекрасно-ржавым.

  

  

  

Мой разум их не мог назвать,

  

Но сердце угадало вмиг.

  

Как день, как божья благодать,

  

Был правый чист и светлолик.

  

А левый хмур, чернее ночи,

  

И молнии метали очи.

  

  

  

"Счастливый путь и в добрый час,

  

Да будут небеса щедры!

  

Когда охота кличет нас,

  

Милей не может быть игры!"

  

Так он, по ляжке хлопнув, крикнул,

  

Подкинул шляпу вверх и гикнул.

  

  

  

Но молвит правый кротко вслед:

  

"Не будет ныне вам добра.

  

Твой рог трубит, как вестник бед.

  

На праздник, в божий храм пора!

  

И от бесовских искушений

  

Храни тебя твой добрый гений..."

  

  

  

Тут левый перебил его:

  

"Не верь глупцу, мой граф, не верь!

  

Что храм, что праздник для того,

  

Кем был хоть раз затравлен зверь!

  

Охота - вот владык забава,

  

А эти речи скучны, право". -

  

  

  

"Отлично, левый, ты мне люб,

  

Ты, видно, промаху не дашь!

  

Лишь тот, кто против зверя глуп,

  

Предпочитает "Отче наш".

  

А ты, ханжа, ты можешь злиться,

  

Но мне угодно веселиться!"

  

  

  

И дальше вскачь - гоп-гоп, гоп-гоп!

  

"Гони! Хватай! Вперед, вперед!"

  

И оба всадника - в галоп,

  

Не отстают ни тот, ни тот.

  

Вдали мелькнул, гоним тревогой,

  

Олень, гигант ветвисторогий.

  

  

  

И граф трубит сильней, сильней,

  

И бег быстрей... Но что там? Стой!

  

Упали замертво с коней

  

Один из челяди, другой...

  

"Пусть дохнут, пусть! Хоть вся орава!

  

Граф, веселитесь! Ваше право!"

  

  

  

Попрятались в кусты, в хлеба

  

Зверьки лесов, долин, равнин.

  

Как вдруг - кого там шлет судьба? -

  

Навстречу бедный селянин:

  

"Граф, пощадите, не топчите!

  

Труд, тяжкий труд наш в этом жите!"

  

  

  

И правый подскакал опять,

  

И графа просит он добром.

  

Но левый подстрекает гнать

  

Без тропок, прямо, напролом.

  

И внемлет граф, смеясь над правым,

  

Советам левого лукавым.

  

  

  

"Вон, пес! - рычит он вне себя,

  

И дыбом конь его встает. -

  

К чертям! Я затравлю тебя!

  

Эй, люди, гнать его! Вперед!

  

А впредь, чтоб неповадно было,

  

Проучит хлыст мужичье рыло!"

  

  

  

Сказал - и сделал. В рожь, в овсы

  

Несется вихрем дикий граф,

  

А следом кони, люди, псы,

  

Гремя, звеня, летят стремглав.

  

И топчут в яростной погоне

  

Мужичью ниву псы и кони.

  

  

  

Заслышав грохот, лай, рога,

  

Из норки, с поля, из леска

  

Весь мелкий зверь бежит в луга,

  

Травим, гоним, но цел пока,

  

И норовит укрыться в стадо,

  

Как будто ждет хоть там пощада.

  

  

  

Но слева, справа, с трех сторон

  

Через овраг, сквозь рощу, лес

  

Летят охотники вдогон,

  

Несутся псы наперерез.

  

И, видя гибель пред собою,

  

Пастух на землю пал с мольбою:

  

  

  

"Мой господин, помилуй нас!

  

Не будь, мой господин, суров!

  

Смотри, тут воду пьет как раз

  

Скотинка наших бедных вдов!

  

А бедным - смерть без их коровы!

  

Не будьте, господин, суровы!"

  

  

  

И правый подскакал опять,

  

И графа молит кроткий взор.

  

Но левый подстрекает гнать

  

Всему и всем наперекор.

  

И внемлет граф, смеясь над правым,

  

Советам левого лукавым.

  

  

  

"Перечишь графу, дерзкий пес!

  

Да хоть бы ты, как брат родной,

  

С коровой лучшей вместе рос

  

И мужем был вдове иной -

  

Открыть вам царствие небесно,

  

Клянусь, мне было б только лестно!

  

  

  

Эй, люди, вам пожива тут!

  

Ату, ату! Топчи! Дави!"

  

И псы хватают, рвут, грызут,

  

Их морды, лапы - все в крови.

  

Убит пастух, погибло стадо,

  

Но сердце графа крови радо.

  

  

  

Затравлен, ранен, от врагов,

  

Слабея, зверь уходит прочь,

  

В лесную глубь, где свой покров

  

Над ним распростирает ночь,

  

Где, окружен густой дубравой,

  

Живет отшельник величавый.

  

  

  

Но вслед и лай, и звук рогов,

  

И лязг, и хохот, и "ату",

  

И с гиком, с криком сонм врагов

  

Несется в глушь и в темноту.

  

Там ждет их на своем пороге

  

Тот муж святой, живущий в боге.

  

  

  

"Оставь священный наш приют

  

И осквернять его не смей!

  

Моля творца, все твари ждут,

  

Злодей, погибели твоей.

  

Не предавайся здесь разбою,

  

Чтоб гром не грянул над тобою!" -

  

  

  

"Там грянет гром, здесь грянет гром

  

Все это кровь бодрит мою,

  

И даже на небе седьмом

  

Я мышь летучую убью!

  

Ты можешь вместе с богом злиться,

  

Дурак! Мне любо веселиться".

  

  

  

Он в рог трубит, пугая лес:

  

"Вперед! Настигнем! Истребим!"

  

Вдруг муж святой пред ним исчез,

  

Исчезли сзади все,- кто с ним.

  

И рев и лай умолкли в чащах,

  

Пустых и непробудно спящих.

  

  

  

В испуге смотрит граф вокруг,

  

Кричит - не слышен крик его.

  

Коня хлестнул - не слышен звук,

  

Трубит - не слышно ничего.

  

Он шпорит, сатаной клянется,

  

Но конь стоит, не шелохнется.

  

  

  

А лес, как черный гроб, угрюм,

  

Как черный гроб, ужасен лес,

  

И словно моря дальний шум

  

Растет в разверстой тьме небес.

  

И грянул громовым глаголом

  

Господень глас над мертвым долом:

  

  

  

"Ты святотатец, ты злодей!

  

Попрал ты дерзко всё и вся -

  

Творца и тварь, зверей, людей!

  

И, стоны к небу вознося,

  

Взывает все ко мне с мольбою,

  

Чтоб суд свершился над тобою.

  

  

  

Беги же впредь, скачи всегда,

  

Гонимый дьяволами вон,

  

Скачи до Страшного суда

  

На страх владыкам всех времен,

  

Для коих - трона их подножье

  

И бог, и все творенье божье!"

  

  

  

И серно-желтый едкий дым

  

Окутал лес и небосвод,

  

И страх овладевает им,

  

Сжимает, душит и грызет.

  

Пред ним клубится мрак зыбучий,

  

За ним несется вихрь колючий.

  

  

  

Бушует вихрь, клубится мрак...

  

Вдруг из земли, сквозь дым и тьму,

  

Гигантский поднялся кулак,

  

Когтит его, грозит ему.

  

Ух! Смерть ему в затылок дышит.

  

Ух! Он спиной глядит и слышит.

  

  

  

Зеленый, красный, желтый свет

  

Кругом дрожит, горит огнем.

  

Тому огню пределов нет,

  

И бесы, бесы вьются в нем!

  

Гудя, раскрылась грудь земная,

  

И сотни псов изверглись лая.

  

  

  

От страха воя, мчится он,

  

Самою смертью прочь гоним,

  

И вкривь и вкось, в угон, вдогон

  

Весь ад несется вслед за ним:

  

По воздуху - в часы ночные,

  

Подземной тьмой - в часы дневные.

  

  

  

От бега встречным ветром он

  

К затылку вывернут лицом.

  

Он чудищ видеть обречен,

  

Зажатый их полукольцом.

  

Он видеть должен - весь в их власти -

  

Хватающие сзади пасти.

  

  

  

Так вот о вечном беге том,

  

О той охоте страшный сказ,

  

Чей оглушает гул и гром

  

Развратника в полночный час.

  

Их все охотники слыхали.

  

Но все ль признаются? - Едва ли.

Пер. с нем. В. Левика

twitter.com facebook.com vkontakte.ru ya.ru myspace.com digg.com blogger.com liveinternet.ru livejournal.ru memori.ru google.com del.icio.us
Оставьте комментарий!

Комментарий будет опубликован после проверки

Имя и сайт используются только при регистрации

(обязательно)